Сверлим Москву

Экспериментальная опера «Сверлийцы» в модном центре ArtPlay показала будущее сверлийской цивилизации в 3005 году

 

Опера «Сверлийцы» в 1 действии

Текст и режиссура - Б.Юхананов

Музыка  - Д.Курляндский

Художник – С.Лукьянов

Костюмы – А.Нефедова

Ансамбль Questa musica под руководством М.Грилихес

Продолжительность 1 час 15 мин.

Премьера 2, 3 и 4 декабря 2012

 

Сверла в городе

Сверлийцев и их цивилизацию, живущую параллельно с наши миром, придумал режиссер Б.Юхананов Выпускник мастерской А.Эфроса, ученик А.Васильева, в конце 80-х создал «Мастерскую Индивидуальной Режиссуры» (МИР), первую альтернативну школу кино-, видео- и театральной режиссуры, один из основателей движения «Параллельное кино». И после экспериментов с «Фаустом», «Недорослем» и «Вишневым садом» - теперь постановка собственных фантазий. Хотя Юхананов утверждает, что он ничего не выдумывал и сверлийцы существуют на самом деле. Сверлами, имплатированными в кровь, они делают дырки во времени-пространстве и путешестуют из прошлого в будущее. «Я резидент сверлийской цивилизации здесь в Москве и заслан, чтобы в какой-то момент очнуться, вспомнить свое сверлийское происхождение и содействовать прибытию Сверлии сюда в наши земные времена», - говорит режиссер (ТВ «Москва-24»). Три года назад он почувствовал связь с этим миром и начал записывать то, что голос ему диктовал свыше. Получился целый проект – «роман-опера» (так режиссер определили жанр), многостраничный роман, мифологический трактат, сверлийская графика и арт-объекты тюфяки (совместно с художником О.Ковалевым).

Музыкальный мир для оперы, рассказывающем о младенце-принце, наследнике сверлийской цивилизации (хотя сюжет понять практически невозможно), создал Д.Курляндский, один из представителей нового поколения музыкального авангарда, создавший (вместе с С.Невским и Б.Филановским) группу «СоМа».  Композитор рассказал: «Это опыт преодоления самого себя, нахождение в себе Юхананова, или этого сверлийского принца. Я не ожидал от себя, что пойду на такой радикальный шаг. Я до этого работал в области неопределенных музыкальных инструментов, шумосочетаний. В данном случае все строится на архаичных и барочных голосах, на квинте как символе пустоты. Это «опера-оратория» (радио «Культура»). Композитор рассказал о музыкальном воплощении характера сверлийцев: «Мне показалось, что в тексте Юхананова есть ощущение разряженности атмосферы. Как будто все в этой цивилизации происходит очень медленно, плавно и немножко не хватает воздуха, как бывает на горных высотах. Я попробовал создать в музыке параллель к разряженности воздуха» (ТВ «Доверие»).

 

Гондолы, кентавры и русалки

Юхананов пытается заглянуть в будущее, ведь младенец-принц спуститься к нам в 3004, и никто не знает, какой будет эта реальность. Для этих целей наилучшим образом подошел зал Центра дизайна ArtPlay (на 2 этаже). Это необремененный художественной традицией длинный цех с огромными окнами, в которых постоянно виднелись огни электричек, будто курсирующих в параллельном пространстве. Не было здесь и разделения на зрителей и сцену, что провоцировало ощущение мистериального синтетического действия, в которое включены все присутствующие. На частично занавешенные окна транслировалась проекция с видами города будущего, составленного из символов Венеции, Петербурга и Иерусалима с лодками, куполами, башнями и фантастически-сиреневым туманом. Параллельно зрительному залу по специально сделанным полозьям медленно передвигались гондолы с закрученными носами-сверлами. Их приводили в движение полукентавры, которые крутили лебедку. Сами сверлийцы в синем макияже, объемных шапках медленно передвигались по сцене вполоборота, как на египетских картинах или в знаменитой постановке “Послеполуденного отдыха фавна”. Кто-то был одет в красные полосатые майки с красными шарфиками, в шорты и кеды, как в пионерском лагере. А кто-то в длинные балахоны, как служители древнего культа. В общем, вполне считываемая символика и узнаваемые персонажи, вплоть до русалки.

Периодически на сцену выезжал рассказчик с младенцем-принцем, и вещал странный текст, скорее поток сознания, об истории сверлийской цивилизации. Но из-за невнятной дикции рассказчика (наименее убедительный персонаж и актер) все это осталось непонятным не только его воспитаннику, но и публике.

Музыкальная драматургия, несмотря на моделирование 3004 года, тоже вполне считываемая. В начале несколько человек извлекали еле слышный звук из бокалов, наполненных водой. Это сопровождение продолжается довольно длительное время, чуть ли не треть постановки. После проявилась квинта, вокруг которой скользили хроматические унисоны. В ход пошли и висящие вокруг шеи артистов шланги, с помощью которых извлекались свистящие звуки.

Заглянуть в будущее

Почему-то мир будущего Юхананова – красивый, изящный, завораживающий, при этом оказался полностью развернут в прошлое, как будто вместо ожидаемого волшебства мы получили выход фокусника или шарлатана из «Шоу экстрасенсов». Он предложил одну из моделей будущего, которая, на самом деле, наполнена символами и аллюзиями, объединяющими всю человеческую историю с некий сгусток «здесь-и-сейчас». Сверлийская история – чистой воды утопия, фантастика, фэнтези или даже современный миф, что вполне вписывается в современный неомифологизм в СМИ, политике и публичном пространстве.

Критик А.Карась видит в мифологии Сверлии остатки древней –крито-микенской цивилизации. «Именно там, среди фресок Кносского дворца, и «обнаружил» Юхананов изображение Принца Лилий, который стал прообразом его Сверлийского Принца, призванного спасти цивилизацию Сверла от гибели. Из останков сгинувших культур, по правилам новейшего и древнейшего жанра фэнтези, Юхананов и сочинил свой миф о Сверлии» («РГ»). Как пишет пользователь dance story, «Б.Юхананов сочинил настоящий вневременной миф, со всем его джентельменским набором: неуклонно близящимся концом света и столь же неизбежным возрождением, сакральным совокуплением, рождением и гибелью мессии».

У кого-то из присутствующих возникали аллюзии на мир Нарнии (пользователь tea-in-paris), «Звездные войны». Если обратиться в историю, то очевидны пересечения с замятинской эсхатологией «Мы», «Аэлитой», будетлянами, «Победой над солнцем» и «Пощечиной общественному вкусу», оруэлловским «1984», а еще и со скрябинской Мистерией.

Визуальные аллюзии и театральный язык неотвратимо уводят к кубическим и абстрактным экспериментам 1920-х годов в театре, которые едко высмеяли Ильф и Петров в «12 стульях». А пластика имеет корни в традициях символического танца Серебряного века, в духе А.Дункан или Р.Штайнера с их мистическими подтекстами.

О семантичности в «ЖЖ» пишет журналист С.Шадронов: «Юхананов опоздал со «Сверлийцами» не на двадцать даже лет, а на сто, или, если уж совсем точно, на девяносто – футуристы поколения Маяковского и Крученых его еще вряд ли поняли бы, а вот обэриуты, творившие уже в ситуации «после» будущего, вымечтанного творянами-будетлянами и оказавшегося не совсем таким, как им грезилось, уже практически все сделали сами, Юхананову под видом эксперимента остается лишь подчищать за ними, и я бы не сказал, что с чисто-литературной, узко-поэтической точки зрения он делает это виртуозно».

А критик Д.Бавильский считает, что множественность подтекстов и была главной задумкой режиссера: «Понятно, что вся эта предельно суггестивная и повышено символическая партитура, на самом деле, никуда не ведет и ни к чему, кроме юханановской фантазии, отношения не имеет – все ссылки, как это и положено поструктуралисткому и постконцептуальному высказыванию, бытие. Неопытный зритель начинает распутывать ребусы, пока окончательно в них не вязнет; человек, знакомый с деятельностью Юхананова не понаслышке следит не за частностями, но за структурой».

Нельзя сказать, что публика сразу же оценила сверлийские откровения, актеры выходили кланяться под жидкие аплодисменты и долго стояли на сцене, фактически вынуждая публику продолжать хлопать. Хотя, говорят, на первых показах была другая ситуация.

 

Отзывы

Помимо случайных людей, любителей экспериментов, на спектакль пришли и те, кто составляет круг почитателей Юхананова, отчасти напоминающих секту посвященных. И благодаря им «сверла» новой цивилизации глубоко внедрились в просторы Интернета и СМИ, так что сформировалось целое медийное поле вокруг этого небольшого события.

На эту особенность публики указала режиссер и актриса О.Столповская: «люди пришли не столько на оперу, сколько на Б.Юхананова и его соратников, и придут всегда, куда бы их не позвали, потому что это практически гарантия Чуда». Кинорежиссер О.Хайбуллин сказал: «Находясь в атмосфере оперы, в этом прозрачном сиянии, рождаются думы о будущем, о прошло и о настоящем. Однажды, приехав на Крит, я понял – здесь жили боги. Так, оказавшись на опере-перформансе Бориса Юхананова «Сверлийцы», ты понимаешь, что искусство есть, оно существует! Оно вечно, оно бессмертно, оно здесь и сейчас». Режиссер Г.Аллейников заметил: «Абсолютно легко смотрится – без напряжения. Получаешь эстетическое наслаждение по всем направлениям. Дешевый, эпатажный псевдоавангард уже достал. Есть язык, который принадлежит определенному сообществу, хочется с помощью этого языка говорить. Не орать, а просто при помощи его сообщать». Актриса Ч.Хаматова: «Как Венеция, некая хрустальная субстанция, не имеющая отношения к понятию «город», так и постановка – хрустальная. Послевкусие от постановки свежее и звенящее».

 

Опера или…?

Как справедливо замечают в блогах пользователи, собственно оперой это действие назвать трудно, так же как и музыку – авторской. Под ником Cleofide пишет музыковед Л.Кириллина: «Показалось, что музыки «мало». Не потому, что она сделана из простых элементов (исполнять их надлежащим образом – ох как непросто!), а потому, что не она здесь верховодит. Слова ее несколько подавляют и заставляют служить себе. Их даже слишком много. И, кажется, солисты только-только распелись и началось собственно музыкальное развитие – как все закончилось».

В «Афише» высказалась  пользователь Lena Privalova: “Собственно меня в спектакле раздражала только музыка, хотя и текстовая часть с точки зрения произношения текста тоже могла быть на более высоком уровне. А музыка действительно “сверлила”. Заунывное интонирование с закрытым ртом на одной высоте, с использованием поющих бокалов на 10 минуте уже стало невероятно сверлящим, выводящим из себя».

Влад Тарнопольский (сын известного композитора) указал: «Такая музыка не могла бы быть самостоятельной, но в тоже время не стал бы ее считать прикладной по отношению к слову. При этом как некое целостное континуальное действо спектакль состоялся именно благодаря музыке. Однако мне кажется, что в музыкальном плане этот опыт нельзя повторить, он принципиально может быть только единичным – как не может иметь продолжения история, рассказанная «последним сверлийцем» (http://you-mir/facebook-obzor).

Действительно, получилось некое синтетическое действие, ритуальная процессия, театрализованное Gesamtkunstwerk XXI века. Есть результат, как отмечали многие, - ни в художественные ценности, ни в открытиях перспектив искусства, а в том, что получился некий объект-смысл, который надолго остается в сознании человека, сверлит его мозг, наполняет неопознанными ощущениями. И в этом смысле отказать постановке в убедительности нельзя. Только вот нужно ли было все это называть оперой, или авторы проявили ленивость ума, не подумав над изобретением нового жанра для сверлийского действа? В действительности это кинетическая литературно-музыкальная инсталляция или перформанс по мотивам фантазий Юхананова. Или авторам было важно увидеть себя продолжателями многовековой традиции оперного жанра? Но тогда не слишком ли скучным будет его будущее, если в 3005 музыкой будут называть свист бокалов или микрохроматику кинты…