«Год литературы». Интервью с режиссером Ольгой Столповской.

24 февраля в Тель-Авиве пройдет единственный показ фильма Ольги Столповской «Год литературы» (участник основного конкурса фестиваля «Кинотавр-2016»). Предельно искренняя картина, созданная на стыке игрового и документального кино, начиналась как дневник повседневной жизни писателя Александра Снегирева, лауреата премии «Русский букер», а стала фестивальным хитом. О своем фильме рассказывает режиссер — Ольга Столповская.

Фильм «Год литературы» участвовал в основном конкурсе «Кинотавра-2016» вместе с игровыми полнометражными фильмами. Каково было с ними конкурировать документальной картине?
Фильм получился разрушающим стереотипное представление о том, как живут писатели. В официальный Год литературы самый лишний и уязвимый человек — это, собственно, писатель. Он выглядит чужим и потерянным во время торжественных церемоний, на которые, по большей части, собираются те, кто его книг не читал и никогда не прочитает.
Это фильм — разглядывание себя в увеличительном зеркале. Когда ужасаешься своей жизни и преодолеваешь страх бытия. Если бы у меня не произошло все то, что вы узнаете из фильма, я была бы хуже. Все, что не убивает, идет на пользу душе. Так что не надо бояться драм! Без них мы превращаемся в сытых идиотов.
Этот фильм о том, что не надо цепляться за благополучие. И на «Кинотавре» он произвел эффект разорвавшейся бомбы. Жителям Сочи фильм особенно понравился. Ко мне подходило много людей. Одна женщина сказала: «Мы здесь столько г… смотрим, а у вас такой хороший фильм!» Это было удивительно, потому что я думала, что фильмы, сделанные подороже, должны зрителям нравиться больше. Но неожиданно наш фильм собрал большое количество хороших отзывов. Особенно всем нравится стол писателя в саду. «Выращивание» искусства из жизни.
После показа на телеканале «Дождь» мне писали неизвестные люди, благодарили, что фильм выходит за пределы документального жанра и сталкивает его с художественным. Комментировали сцену, где герои мажут друг друга глиной, как метафору обнажения. Борьба Маяковского с Северяниным, и душ как образ очищения.
В каждом фильме есть своя точка отсчета…
Это мой документальный дебют, до этого я снимала игровые картины.
Для каждой мысли подходит свой тип изложения. Иногда надо сворачивать с привычного маршрута и окунаться в поиск новых технологий. Александр Пушкин написал «Капитанскую дочку» в прозе, а мог бы в стихах.
Что такое режиссура игрового кино сейчас? Это когда камера летает. Так многие в России всерьез думают. Режиссеров нанимают как прорабов. Режиссер нанимает оператора и актеров — и готово. Все нанятые. Поэтому в кино не остается места актуальному художественному высказыванию. Ведь главная цель продюсеров — продать фильм на телеканал.
Я решила привить игровое кино документальным, сделать гибрид, устойчивый к любому капризу индустрии и сохраняющий при этом свободу художественного высказывания. Это была наша с оператором лаборатория, эксперимент со многими неизвестными, когда думаешь: «Ничего не получится! У нас нет сценария, у нас нет, не то что актеров, нет даже фактурных типажей, на которых делают ключевую ставку документалисты! У нас оператор — дебютант, а кроме того, это моя дочь…»
Так что успеха ничто не предвещало. Работа над фильмом держала нас всех в напряжении, заставлял искать ответы на бесконечные вопросы. И, наконец, фильм сложился как пазл. И это было чудо!
Насколько сложно тебе, как режиссеру, его было собирать, ведь история очень личная? Тяжело ли быть и героем, и автором одновременно?
Да, это не просто. В психологическом смысле, это эксперимент. Кино живет не где-то там, где красивая жизнь; кино вокруг, в самом воздухе. Мы и есть кино. И я решила сделать это зримым.
Мы привыкли к реалистическому кино — оно отражает реальность, но оно не фиксирует ее, а старается сконцентрироваться на неких ее обобщенных сторонах. Сюрреалистическое искусство тоже по-своему работает с реальностью, только там другая реальность является его предметом. Искусственное и естественное там понятно соотносится. А вот перформанс имеет дело не с искусственным, а с естественным. И наш фильм пограничен. Он и документальный, и художественный. В этом смелость концепции. Кино обычно говорит о героях, о персонажах, а в нашем фильме это реально существующие люди — мы сами.
В фильме есть такая сцена, когда герой, находясь в «Ясной поляне», говорит, что писатель должен жить жизнью. Не созерцать жизнь, а жить. Писатель подтягивается на турнике, словно вытягивает себя. Вытягивание из трясины — главная метафорическая линия. История про аварию, когда клеем залило поселок, тоже реальна, но и метафорична. Старушка, тонущая в гудроне, подхватывает эту тему, которая продолжается человеком, замуровавшим себя в бетоне… Эти истории не выдуманы для фильма, они были зафиксированы документально, но в картине они создают основную линию метафор.
Парадокс в том, что самое тяжелое в жизни, становится интересным, ценным в фильме. Так что можно говорить о волшебной и целительной силе искусства. И это не просто красивые слова. Наш дом, по которому должно пройти шоссе. Дом, который мы строили сами, долго… Это и реальность, и образ строительства дома в духовном смысле. Сегодняшняя ситуация в российской культуре такова, что дорога прокладывается по дому. Или по лесу с живыми существами, с животными, которые всегда там были, в этом лесу.
Когда мы собирали документы на усыновление, камера зафиксировала пьяного человека на скамеечке рядом с нами, в сквере. Так само усыновление становится метафорой. И кукла, которую пытается починить героиня фильма: это и человек разъятый, и попытка собрать цельность в человеке. А кто-то понимает этот образ как желание женщины иметь не ребенка, а живую куклу. И я стараюсь не навязывать зрителям, как именно они должны считывать образы. Все эти сцены не были спланированы, они были мной выбраны из документального материала, как наиболее емкие и выразительные.
Где еще демонстрировался фильм? Был ли он в прокате? На других фестивалях?
Фильм был показан в конкурсе «Артдокфеста», на фестивале «Спутник» в Варшаве, на фестивале «Листопад» в Минске, на Международном Канском Фестивале, прошли показы на крупных культурных площадках Москвы, таких как Еврейский музей и центр толерантности, Электротеатр Станиславского и так далее. Еще были показы в библиотеках по России, Интернет-показы на портале «Новой газеты»… Сейчас прокат актуален, в основном, для коммерческих голливудских фильмов. Интеллектуальный зритель ходит на фестивали и специальные показы. И это хорошо.

 
Источник http://newsru.co.il